— Ты мне обещала попробовать, Пайпер, — сказал отец.

— Па, я ненавижу эту школу. Мне там плохо. Я хотела сказать тебе об этом «БМВ», но…

— Они тебя исключили… Машина, Пайпер? Тебе уже шестнадцать лет. Я готов купить тебе любую машину, какую ты хочешь. Как ты могла…

— Ты хочешь сказать, что Джейн купила бы мне машину? — спросила Пайпер. Она ничего не могла с этим поделать. Гнев кипел в ней и проливался наружу. — Па, послушай меня хоть один раз. Не заставляй меня ждать, когда ты задашь три своих дурацких вопроса. Я хочу ходить в обычную школу. Я хочу ходить на родительские вечера с тобой, а не с Джейн. Я хочу с тобой разбирать домашние задания, а не с Джейн! Я столько всего узнала, когда мы вместе читали про Грецию. Мы могли бы делать это все время! Мы могли бы…

— Не нагружай меня, ради бога, — попросил отец. — Я делаю все, что в моих силах, Пайпер. Мы уже разговаривали с тобой на эту тему.

«Нет, — подумала она. — Ты всегда прекращал разговор. Вот уже сколько лет».

Отец вздохнул:

— Джейн говорила с полицией — заключила с ними сделку. Дилер не будет выдвигать никаких обвинений, но ты должна будешь согласиться на учебу в школе в Неваде. Они специализируются на трудных… на ребятах с проблемами.

— Именно такая я и есть. — Голос ее задрожал. — Трудная.

— Пайпер… ты обещала постараться. Ты меня подвела. Я не знаю, что я еще могу сделать.

— Что угодно! — выкрикнула она. — Только сделай это сам! Не поручай Джейн. Ты не можешь просто так взять и отослать меня.

Отец посмотрел на корзинку с едой. Его сэндвич лежал нетронутым на золотой фольге. Они целый день собирались кататься на серфах. Теперь об этом не могло быть и речи.

Пайпер не могла поверить, что он и в самом деле поддастся давлению Джейн. Не на этот раз. Не в таком серьезном вопросе, как школа-интернат.

— Иди поговори с ней, — сказал отец. — Она тебе сообщит подробности.

— Па…

Он отвернулся и уставился на океан, будто видел там Страну призраков. Пайпер пообещала себе, что не будет плакать. Она пошла по берегу к Джейн, которая холодно улыбнулась и протянула ей билет на самолет. Она, как обычно, уже все организовала. Пайпер была просто еще одним делом в записной книжке, которое теперь можно вычеркнуть из списка.

Сон Пайпер изменился.

Она стояла ночью на вершине горы, внизу мерцали городские огни. Перед ней горел костер. Алое пламя, казалось, давало больше тьмы, чем света, но жар был такой сильный, что от ее одежды шел пар.

— Это твое второе предупреждение, — прогрохотал голос, такой громкий, что земля сотряслась.

Пайпер слышала этот голос и раньше в своих снах. Она пыталась убедить себя, что он вовсе не такой страшный, каким кажется, но он был еще хуже.

За костром в темноте возникли очертания громадного лица. Создавалось впечатление, будто оно парило над пламенем, но Пайпер знала: это часть огромного тела. Такие грубые черты вполне могли быть высечены из скалы. Лицо могло бы показаться мертвым, если бы не пронзительные белые глаза, похожие на необработанные алмазы, и жуткие дреды, в которые были вплетены человеческие кости. Лицо улыбнулось, и Пайпер пробрала дрожь.

— Ты будешь делать то, что тебе говорят, — проговорил гигант. — Ты отправишься в поиск. Делай, что мы будем тебе приказывать, — и, возможно, останешься живой. Иначе…

Он показал чуть в сторону от костра. Там, привязанный к столбу, потерявший сознание, висел отец Пайпер.

Она попыталась вскрикнуть. Она хотела позвать отца, потребовать, чтобы гигант отпустил его, но голос не слушался.

— Я буду приглядывать за тобой, — продолжал гигант. — Служи мне, и вы оба останетесь живы. Даю тебе слово Энкелада. Обманешь меня… что ж, я спал тысячу лет, юная полубогиня. Я сильно проголодался. Обманешь меня — и я сытно пообедаю.

Гигант разразился смехом. Земля задрожала. У ее ног образовалась трещина, и Пайпер провалилась во тьму.

Когда она проснулась, ощущение было такое, будто на ней танцевала труппа ирландского степ-данса. Грудь болела, Пайпер едва могла дышать. Она протянула руку и сомкнула пальцы на рукояти кинжала, врученного ей Аннабет, — Катоптриса, оружия Елены Троянской.

Значит, Лагерь полукровок — это был не сон.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил чей-то голос.

Пайпер попыталась сосредоточиться. Она лежала в постели, с одной стороны была белая занавеска, словно в больничной палате. Рядом с ней сидела эта рыжеволосая девчонка — Рейчел Дэр. На стене висел плакат с карикатурным изображением сатира, подозрительным образом напоминавшего тренера Хеджа, с термометром во рту. Подпись гласила: «Не позвольте болезни унести вашего козлика!»

— Где… — Пайпер осеклась, когда увидела… этого типа в дверях.

Он был похож на типичного калифорнийского серфера — грубоватый и загорелый, со светлыми волосами, в шортах и футболке. Но по всему телу у него располагалась сотня глаз — на руках, на ногах, повсюду на лице. Даже на щиколотках у него были глаза — они смотрели на нее между ремней сандалий.

— Это Аргус, — объяснила Рейчел. — Глава нашей службы безопасности. Он тут присматривает за всем… так сказать.

Аргус кивнул. Глаз на его подбородке подмигнул Пайпер.

— Где… — снова попыталась произнести Пайпер… такое ощущение, будто ей набили рот ватой.

— Ты в Большом доме, — сказала Рейчел. — Здесь офис лагеря. Мы тебя перенесли сюда, когда ты вырубилась.

— Ты меня подхватила, — вспомнила Пайпер. — Голос Геры…

— Извини. Поверь мне — я тут ни при чем: она сама вселилась в меня. Хирон тебя вылечил нектаром…

— Нектаром?

— Напитком богов. В небольших количествах он излечивает полубогов, если только не сжигает их до праха.

— Ого. Здорово.

— Ты помнишь свое видение? — Рейчел подалась вперед.

На Пайпер накатил ужас — она подумала, что речь идет о видении с гигантом. Но она сразу же поняла: Рейчел спрашивает ее о том, что произошло в домике Геры.

— Что-то случилось с этой богиней, — сказала Пайпер. — Она требовала, чтобы я освободила ее, словно она оказалась в ловушке. Она говорила о том, что земля поглотит нас, потом про кого-то огнедышащего и еще что-то о солнцестоянии.

Аргус в углу издал урчащий грудной звук. Все его глаза разом замигали.

— Гера создала Аргуса, — пояснила Рейчел. — Когда речь заходит о ее безопасности, он становится очень чувствительным. Мы стараемся делать все, чтобы он не плакал, потому что, когда в последний раз это случилось… произошло настоящее наводнение.

Аргус шмыгнул носом. Он ухватил в кулак салфетки со стола и принялся протирать глаза по всему телу.

— Итак… — Пайпер старалась не смотреть, как Аргус стирает слезы с локтей. — Что же случилось с Герой?

— Мы толком не знаем. Кстати, к тебе приходили Аннабет и Джейсон. Джейсон не хотел уходить, но у Аннабет возникла одна идея, как вернуть ему память.

— Это… это здорово.

Джейсон приходил к ней? Жаль, что она была без сознания. Но если к нему вернется память, так ли уж хорошо это будет? Пайпер все еще не хотела отказываться от мысли, что они знали друг друга. Не хотела, чтобы их отношения оказались всего лишь проделкой тумана.

«Забудь об этом, — сказала она себе. — Если ты хочешь спасти отца, то не имеет никакого значения, нравишься ты Джейсону или нет. Он все равно тебя возненавидит. Все здесь тебя возненавидят».

Пайпер посмотрела на церемониальный кинжал, висящий у нее на боку. Аннабет сказала, что это оружие — знак власти и высокого положения, но в сражении им обычно не пользуются. Ничего существенного. Бутафория, как и сама Пайпер. И называется он Катоптрис — зеркало. Она больше не осмеливалась доставать его из ножен, потому что собственное отражение было для нее невыносимо.

— Ты не переживай. — Рейчел сжала ей руку. — Джейсон, похоже, хороший парень. У него тоже было видение. Во многом похожее на твое. Что бы ни происходило с Герой, я думаю, что ваша с ним судьба — действовать вместе.